Мне тут с четверга на пятницу приснился сон. И так меня захватил (благо и запомнился неплохо), что захотелось его записать. Так торопилась, что получилось криво и косо. Но... не в рецензелку же я его тащу? Так что пусть будет так. Все-таки не каждый день я запоминаю свою бредятину.

Дерево

За окном флаера стелилось бесконечное зеленое одеяло леса, изредка прерываемое белыми островками пряничных домиков, окруженных ухоженными садами с клумбами и неизменными качелями. Время от времени лесной массив перерезали серебристые ленты ручьев и рек. Один раз нам даже приветливо помахали с лодки, заставив меня отодвинуться от стекла. Идиллия, черт. И какого лешего меня сюда занесло?
- Я рад, что ты здесь, - словно в ответ на мои мысли произнес Вир. – Двадцать лет прошло.
Я напрягся, но, кажется, в его словах не было упрека.
И впрямь, давно я здесь не появлялся. С самого детства, когда отец вытаскивал меня сюда на все каникулы, а я злился и не разговаривал с ним целыми днями. Ита-17 никогда не была пределом мечтаний для десятилетнего мальчишки. Захолустная планетка в стороне от основных транспортных путей. Ровный климат, минимум населения. Курортное местечко для стариков да таких любителей-рыболовов, вроде моего отца, которых хлебом не корми – только дай забраться в какую-нибудь глухомань.
Я почувствовал раздражение, и тут же мне стало стыдно. Отца не стало всего неделю назад, а я как и прежде не чувствовал к нему ничего, кроме неприязни.
- Нед будет рад, да и Ниса тоже.
Нед был сыном Вира, моим погодком, с которым мы порой лазали вместе по деревьям да играли в какую-нибудь простенькую стрелялку, которую могла потянуть его древняя железка. Для меня он всегда был отсталым деревенским пареньком, который понятия не имел о супер-новой экспедиции или модной компьютерной игрушке, захватывающих в то время нас с одноклассниками. Сестру же его – белобрысую девчонку с веснушками, на целых три года младше нас, я и вовсе не считал достойной внимания и даже, помнится, гонял безбожно по всяким глупым поручениям, лишь бы видеть ее пореже, за что и получал нехилые нагоняи от отца.
Не повезло же ребятам, если они все еще вынуждены жить со своим отцом под одной крышей. Для меня день, когда я избавился от опеки родителей, был самым счастливым в моей жизни.
Коттедж Вира Кроу совсем не изменился за эти годы. Белые крашеные стены, черепичная крыша, резные, словно кукольные, окошки. А вот хозяев время не пощадило. Нед превратился в высоченного загорелого бугая с лопатой в руках с туповатым выражением лица. Ниса неприятно поразила своей полнотой. Да и сам Вир так поседел, что казался мне даже еще более глубоким стариком, чем тогда, когда я был мальчишкой. Я снова пожалел о том, что приехал. И кто заставлял меня откликаться на это приглашение, присланное сразу после похорон? Чувство стыда? Вины? Не было за мной никакой вины, не было и нет.
Впрочем, я немного повеселел за ужином. Еда была отменной, анекдоты хоть и бородатыми, но иногда даже забавными. Меня расспрашивали о работе, восхищались профессией экспедитора (я не стал уточнять, что в мои обязанности входило лишь мотаться туда-сюда с грузоперевозчиками и следить, чтоб документы были в порядке). Потом выпили, не чокаясь, за отца. К концу вечера я даже поверил, что он, в сущности, был неплохим человеком, а не тем невыносимым консерватором и занудой, каким я привык его считать.
Ночью я проснулся, будто меня позвали. Высунулся в раскрытое окно, вдыхая запахи влажной земли, и вдруг увидел бледную женскую фигуру, медленно двигающуюся в сторону черного леса. На душе было муторно, да и деревья, стоящие плотной темной стеной, выглядели как-то устрашающе. Сомнамбулизм? Или ей просто захотелось прогуляться в одной ночной рубашке? Поддавшись любопытству, я тихонько спустился вниз.
Светлая рубашка мелькала между стволами, затем остановилась на прогалинке. Лес молчал, как будто застыв в ожидании чего-то. Ниса стояла, закрыв глаза, посреди этого безмолвия, обхватив руками полный живот, и впервые за все это время я сообразил, что она беременна. Долго-долго вязкая тишина стояла в воздухе, потом девушка медленно повернула домой.
- От кого ты ждешь ребенка, Ниса? – спросил я ее за завтраком. Она опустила глаза и не ответила, обхватив руками стакан с водой. Случайный турист, решил я.
- Если ты уже закончила, можешь идти на улицу, - сказал Вир, также отводя взгляд.
Я заметил, что из всей еды за все утро Ниса выпила всего пару глотков воды. Но когда я спросил об этом Вира, он странно посмотрел на меня и сказал, что с ней все нормально. Потом, днем я попытался расспросить обо всей этой истории Неда, пока мы с ним прогуливались по лесу да осматривали новую запруду. Но и он упорно отмалчивался, когда речь заходила о сестре. Завтра же днем уеду, решил я. Идиотская поездка и идиотская семья. Рассказать кому – на смех поднимут, чтоб молодой нормальный парень так проводил свои заслуженные выходные. С птичками. И рыбками, ага.
Но ночью я вновь пошел в лес за Нисой. На этот раз тишины не было. Деревья шелестели под ветром, будто переговариваясь между собой. Ниса стояла, все так же положив руки на живот, словно бы прислушиваясь к этому странному разговору. Потом она вдруг обернулась ко мне.
- Что с тобой? – спросил я, подходя ближе. По ее лицу бежали слезы.
- Не хочу, - очень тихо прошептала она.
- Не хочешь… ребенка? – удивился я.
- Ты не понимаешь, - вздохнула она. – Оглянись вокруг. Когда приходит наше время, ребенок рождается, а мы остаемся.
Корявые ветки в эту минуту были настолько похожи на искаженные гримасой лица, что мне на мгновение стало жутко, как будто ее слова имели смысл.
- Не мели чепухи! Если хочешь, я заберу тебя с собой. Ну мало ли матерей-одиночек? Или хочешь, я найду того парня? Хочешь? И надеру ему задницу, а?
Я нес какую-то ерунду – так мне хотелось увести ее скорее из этого дикого леса, а она все стояла молча, закрыв глаза.
А потом я вдруг взглянул вниз и обмер от ужаса. Ноги ее медленно покрывались бурой шершавой корой, удлинялись, врастали в землю. Я кричал, я бил, я тряс ее, мне казалось, что если ей будет больно, она проснется. Но потом я понял, что от моих усилий на меня лишь осыпаются сухие веточки и листья.
Вир и Нед стояли у края поляны, глядя на нас. Нед сжимал кулаки.
- Мы вернемся за ребенком завтра утром, - сказал Вир, кладя мне руку на плечо. Сейчас он казался особенно старым. – Лишь бы это была не девочка…
Но я не слушал его. Скинув руку с плеча, я несся, продираясь через заросли, подальше от этого места.
За бортом флаера стелилось зеленое одеяло леса, и сотни тысяч женщин тянули ко мне свои ветки-руки, словно пытаясь удержать. А земля вгрызалась в их корни, не давая сдвинуться с места. Я несся на максимальной скорости, вверх и вверх, зная, что больше никогда-никогда-никогда не захочу увидеть эту планету вновь.